21:30 03.04.2009                   Видео в блог | Версия для печати

"Колыбелька": преступники или жертвы?

Get the Flash Player to see this player.

Проголосовать за сюжет:

Ведущие: Инна Карпушина, Михаил Титов.

Гость: Всеволод Гаккель, музыкант, участник группы "Аквариум"; отец ребенка, рожденного в "Колыбельке".

И. КАРПУШИНА: Обсудим отношение в обществе к уголовному преследованию Елены Ермаковой, хозяйки нашумевшей «Колыбельки». 30 марта была арестована основательница и хозяйка центра родительской культуры «Колыбелька» Елена Ермакова. Драматизма ситуации добавляет то, что Ермакова находится на седьмом месяце беременности – она ждет шестого ребенка. В 2006 году против нее и ее мужа было возбуждено уголовное дело за незаконное занятие частной медицинской практикой, повлекшее по неосторожности смерть человека. Супруги Ермаковы пропагандировали и принимали роды на дому притом, что медицинское образование – акушерское училище и негосударственный терапевтический институт – были только у Елены. Но, кроме того, 2 года назад у решившихся на подобный шаг женщин стали погибать младенцы. Как установило следствие, умерло шестеро новорожденных и двое получили тяжелые родовые травмы. Матери считают, что детей можно было спасти, если бы квалифицированная помощь была вовремя оказана. Но следствие ведется уже третий год, и это означает, что ситуация неоднозначна. А как Вы считаете, Ермакова – жертва обывательской косности или виновник трагедии, которой как специалист могла не допустить? Мы работаем в прямом эфире и ждем Ваших звонков по телефонам или сообщений на сайт. Мы говорим об истории центра родительской культуры «Колыбелька», хозяйка и основательница которого была арестована 30 марта за незаконное занятие медицинской практикой. Интересно, что согласно рекомендациям Всемирной организации здравоохранения по родовспоможению, женщина может самостоятельно выбирать, как будет рожать своего ребенка, так как однозначно лучшего метода просто нет. Больше того, неофициальная система обслуживания при родах, согласно рекомендации, должна функционировать наряду с официальной. Но долг любого специалиста – предупредить о возможных осложнениях. Делали ли это в «Колыбельке», мы пока не знаем, как не знаем и множества других подробностей, о которых, надеюсь, расскажет наш гость. Всеволод Гаккель, советский и российский рок-музыкант, в 1975 году становится постоянным участником группы «Аквариум»,  где играет вплоть до 1989 года. Основал в Петербурге первый в России независимый музыкальный клуб «Там-Там», принимал участие в организации фестивалей «Другая музыка» и «SKIF», участвовал в «Поп-механике» Сергея Курехина, играл в группе «Вино». В настоящее время занимается организацией концертов и время от времени играет в группе «Оптимистика». В 2000 году выпустил автобиографическую книгу «Аквариум как способ ухода за теннисным кортом». Один из членов инициативной группы в поддержку создателя и руководителя центра родительской культуры «Колыбелька» Елены Ермаковой.

Уголовное дело против Центра родительской культуры «Колыбелька» тянется с 2006 года. Руководство организации, не только практиковавшее роды на дому, обвинили в смерти шести младенцев. А буквально на днях создательницу «Колыбельки» Елену Ермакову взяли под стражу прямо в женской консультации. Сейчас она сама на седьмом месяце беременности, причем, в шестой раз. Для одних действия суда бесчеловечны. Пусть даже подсудимая и неумышленно и неоднократно не являлась на заседания. Сторонники «Колыбельки» утверждают, что в официальных роддомах детская смертность гораздо выше, чем в Центре родительской культуры. Ну а противники указывают на то, что роды на дому были для «Колыбельки» постоянным и доходным бизнесом, а ее работники сознательно подвергали риску здоровье матерей и детей, убеждая их фактически отказаться от достижений современной медицины ради наживы и в угоду собственным теориям о естественном появлении человека на свет. Кто прав? Об этом будем говорить сегодня с активистом инициативной группы в защиту «Колыбельки», легендарным деятелем андеграунда Всеволодом Гаккелем. Здравствуйте, Всеволод Яковлевич.

В. ГАККЕЛЬ: Здравствуйте.

И. КАРПУШИНА: Ну поскольку Вы сегодня будете выступать адвокатом «Колыбельки», я позволю себе Вам прооппонировать, чтобы лучше разобраться в ситуации.

В. ГАККЕЛЬ: Попробуем.

И. КАРПУШИНА: Для начала, может быть, Вы объясните, почему Вы защищаете «Колыбельку». Какое она к Вам имеет отношение?

В. ГАККЕЛЬ: 10 лет назад родилась моя дочь Екатерина. Это был самый важный и самый радостный момент в моей жизни.

И. КАРПУШИНА: Ну как, наверное, и для многих других родителей.

В. ГАККЕЛЬ: Наверное. Я чрезвычайно благодарен Лене Ермаковой за то, что она способствовала вхождению в этот мир моей дочери.

И. КАРПУШИНА: А в роддом-то чего не пошли?

В. ГАККЕЛЬ: Осознанно. То есть это в первую очередь был выбор ее матери, которая знала, почему она это делает.

И. КАРПУШИНА: То есть Вы в данном случае доверились жене, а она выбрала Елену Ермакову. Это нормально – в конце концов, женщина действительно должна доверять тому врачу, который будет ей помогать. Но Вы считаете, что гибель шести младенцев – это недостаточный повод для уголовного разбирательства?

В. ГАККЕЛЬ: Я ничего не понимаю в юриспруденции.

И. КАРПУШИНА: А по-человечески?

В. ГАККЕЛЬ: По-человечески – это досадный, чрезвычайно печальный факт.

И. КАРПУШИНА: Всего лишь?

В. ГАККЕЛЬ: Нет, не всего лишь. Это печально, это ужасно. И это ужасно, и наверняка за этим последует наказание. Вся речь о том, насколько любая ситуация, самая печальная и самая грустная, требует жестокого наказания.

И. КАРПУШИНА: Ну хорошо, защитники «Колыбельки», кстати, утверждают, что ее организаторы стали жертвами такого, спланированного преследования. Может быть, Вы тогда назовете, кто автор этой кампании?

В. ГАККЕЛЬ: Кампании?

И. КАРПУШИНА: Ну, кампании против руководителей «Колыбельки».

В. ГАККЕЛЬ: Нет, я не знаю.

И. КАРПУШИНА: Вы так не считаете?

В. ГАККЕЛЬ: Я обыватель. То есть я пришел сюда, только лишь узнав о том, что Лена Ермакова, которую я очень хорошо знаю, которая сейчас находится в следственном изоляторе.

И. КАРПУШИНА: Но пока все, что Вы сейчас можете в ее защиту сказать, - это то, что Вы лично ей доверяете, в Вашей судьбе произошло счастливое событие, которое не было ничем омрачено.

В. ГАККЕЛЬ: Ну, я немножечко…

И. КАРПУШИНА: А вот у других дети погибли.

В. ГАККЕЛЬ: У других погибли дети. Это печально, это ужасно. Я согласен с Вами.

И. КАРПУШИНА: Хорошо. «Колыбельку» обвинили в незаконном предпринимательстве и в незаконной врачебной деятельности без лицензии. Лично Вас, в конце концов, как отца (я понимаю, что выбор был за матерью, но все-таки тоже человек не чужой своему ребенку) – Вас не смутило, что работники Центра ну просто не имели права заниматься этим видом деятельности?

В. ГАККЕЛЬ: Нет, нисколько не смущает.

И. КАРПУШИНА: Вас это не беспокоит?

В. ГАККЕЛЬ: Нет.

И. КАРПУШИНА: Ну, хорошо. У нас есть звонок. Давайте послушаем. Алло, здравствуйте, как Вас зовут?

ЗВОНОК: Алло, здравствуйте, меня зовут Любовь. Мы рожали в «Колыбельке» в 2003 году. Рожали мы у них дома, собственно у них, недалеко от «Удельной». Рожали тяжело, то есть у нас были роды – где-то с начала родовой деятельности прошло около трех суток. Ребенок остался жив, но те, кто знает, ходили на курсы «Колыбельки», - 9 часов на потужном периоде – это очень долго. Ну, то есть…

И. КАРПУШИНА: Скажите (простите, что перебиваю, но хотелось бы понять), Вы, имея такой опыт, Вы сейчас как оцениваете свои действия? Вы были правы или Вы сейчас считаете, что нужно было обратиться к профессиональным врачам?

ЗВОНОК: Конечно, я, оценивая ситуацию сейчас, я понимаю, что это был огромный риск, риск здоровьем ребенка. Потому что последующие 2 года – это было тяжелое дорогостоящее лечение ребенка.

И. КАРПУШИНА: А что Вам мешало сразу обратиться к официальной медицине?

ЗВОНОК: Это была моя первая беременность, и мои первые роды. На примере положительных результатов наших друзей, тех, кто хорошо родили, мне казалось, что наверно, будет со мной точно так же. Но я понимаю ситуацию, что Лена на тот период приняла очень много родов, и она могла мне, видя, что ситуация выходит из-под контроля (это не первые сутки были), она могла хотя бы сказать о том, что стоит обратиться к врачам или стоит вызвать…

И. КАРПУШИНА: Наверно, я бы даже предположила, что должна была это сделать. Вы ей сочувствуете? Вам ее жалко сейчас?

ЗВОНОК: Как мать, мне жалко, что она сейчас в положении, и соответственно, у нее много детей, которые могут остаться без матери. Но я… Мы с «Колыбелькой» ходили на курсы, у нас много друзей, которые там еще рожали – могу сказать, что до определенного периода времени до какого-то, вот, может, 2002 года, действительно, даже было отношение совсем другое к родам. Потом, дальше, это было отношение коммерческое.

И. КАРПУШИНА: Я Вас поняла. Спасибо большое.

М. ТИТОВ: У нас есть примерно такая же история от телезрительницы на сайте, история 2003 года. Не буду ее перечитывать, потому что она занимает половину, наверное, экрана. Финал: женщина в течение дня рожала в бассейне на квартире у Ермаковых, как я понимаю, и когда Ермакова и ее подручные поняли, что шейка матки не открывается и ребенок может погибнуть, они ее подкинули к приемному покою Педиатрического института. Там ребенок появился на свет и попал прямиком в реанимацию с зеленой водой в легких – еле выходили пацана. Сейчас ему 5 лет, и у него серьезная форма аллергии. И кстати, вот эта же свидетельница (как она называет себя на сайте), она практически повторяет слова нашей телезрительницы и говорит, что на уловки (условно говоря) Ермаковой попадали женщины, которые рожали в первый раз, потому что не понимали, насколько это серьезно и то, что у беременных… неадекватно ведут себя.

И. КАРПУШИНА: Всеволод Яковлевич, почему Вы ее защищаете?

В. ГАККЕЛЬ: Дело в том, что отвечая на Ваш предыдущий вопрос, я не сказал о том, что мать моей дочери – тоже акушерка. И я очень хорошо знаю эту систему, я очень хорошо знаю психологию домашней акушерки. Я знаю, как эти женщины самозабвенные идут на этот риск, и все то, что называется преступлением, я расцениваю, как жертвенность и невероятную самоотдачу.

И. КАРПУШИНА: Ну, да, в общем, жертва такая, богатая – шестеро младенцев. Кирилл Пищальников сегодня попытался понять, каким образом «Колыбельке» удавалось привлекать сторонников и почему на ее деятельность так долго не обращали внимания правоохранительные органы. Давайте посмотрим.
Спасибо, Кирилл. Вот обратите внимание, Всеволод Яковлевич, ни слова об отсутствии лицензии, ни слова о родах на дому (кстати, да, на официальном сайте). Больше того, судя по статьям на этом сайте, женщинам рассказывали об ужасах роддомов, ну, и так сказать, предлагали «Колыбельку» в качестве альтернативы, но тоже за деньги. То есть, вообще, людям, женщинам в измененном психологическом состоянии, да (беременность – все-таки такой, очень специфический период в жизни), их просто обрабатывали определенным образом с такой, очень пошлой целью – заработать на этом деньги. Разве не так?

В. ГАККЕЛЬ: Нет, не так. То есть, конечно, деньги фигурируют в любом….

И. КАРПУШИНА: А то, что их обманывали – это не аргумент?

В. ГАККЕЛЬ: Никто никого не обманывал.

И. КАРПУШИНА: А то, что врачи не имеют лицензии на то, чтобы вести эту деятельность, – это не обман?

В. ГАККЕЛЬ: Врачи не имеют лицензии, потому что существующая современная система здравоохранения не обращает внимания на то, что это давно уже нормальная практика. Нормальная, Вы понимаете?

И. КАРПУШИНА: Альтернативные роды, безусловно, практика абсолютно нормальная. Но в случае, если врач имеет соответствующую лицензию…

В. ГАККЕЛЬ: Где он должен ее получить, и кто ему ее даст?

И. КАРПУШИНА: Это у меня уже вопрос к основателям центра. Если ты берешь на себя ответственность заниматься этой деятельностью, наверно, ты знаешь, где тебе ее должны дать.

В. ГАККЕЛЬ: Ты знаешь, что тебе ее не дадут, потому что  это единственный вид практики…

И. КАРПУШИНА: А не страшно такую ответственность на себя брать?

В. ГАККЕЛЬ: Вы знаете, что такое страх? Что такое страх, когда люди, каждый человек…

И. КАРПУШИНА: Страх – это ответственность, это осознание своей ответственности.

В. ГАККЕЛЬ: Мы все проходили этот вопрос. Мы каким-то образом были рождены, в разные эпохи, в разное время, при разном социальном строе. И я подозреваю, что прошло много тысячелетий, как человечество приобрело этот опыт. И, наверное, система здравоохранения, та, которую мы сейчас наблюдаем, формировалась в советское время, за последние, я не знаю, лет 100, – она правильная, безусловно, правильная.

И. КАРПУШИНА: Нет, она сейчас исключительно либеральна: сейчас можно рожать там, в висячем положении, в стоячем, там, в каком угодно. На самом деле, официальная медицина сейчас все это уже допускает. Всеволод Яковлевич, Вы упомянули перед сюжетом Кирилла Пищальникова, Вы упомянули о своей жене, которая тоже акушерка. Если я правильно Вас понимаю, это Елена Гудкова-Гаккель, которая…

В. ГАККЕЛЬ: Она просто Лена Гаккель.

И. КАРПУШИНА: Она, так сказать, под этим именем фигурирует в сети и в частности, была представлена в свое время на сайте «Колыбельки» (сейчас, кстати, нет). Вот выдержки из одной ее статьи о домашних родах в свете некой мистической практики Хора. Цитирую: «В ее основании лежит практический опыт мастера. Писать о мастере очень трудно, глубина его знаний непостижима для нас. Но одно можно понять: нам всем очень повезло, сказочно повезло, что мастер есть, что он живет здесь, что он говорит и пишет на русском языке, что можно заниматься, обучаться, рожать и так далее, опираясь на его знание – прямое знание, не искаженное от источника». Вам не кажется, что это просто религиозный текст, и что в данном случае речь идет о секте, а не о родовспомогательном центре?

В. ГАККЕЛЬ: Я не разделяю эту концепцию. То есть понимаете, акушерок много…

И. КАРПУШИНА: Но Вы и роды не принимаете, Всеволод Яковлевич.

В. ГАККЕЛЬ: Я не принимаю.

И. КАРПУШИНА: Но защищаете при этом?

В. ГАККЕЛЬ: Я защищаю акушерку, которая при крайне неблагоприятном стечении обстоятельств оказалась в бедственном положении. Я считаю, что этот прецедент нужно использовать для того, чтобы…

И. КАРПУШИНА: А кстати Ваша жена по образованию кто, Всеволод Яковлевич?

В. ГАККЕЛЬ: Акушерка.

И. КАРПУШИНА: Но мне встречалась информация о том, что сначала она закончила архитектурный институт, а потом акушерский техникум. Это правда?

В. ГАККЕЛЬ: Чем архитектурное образование мешает последующему получению акушерского?

И. КАРПУШИНА: Абсолютно ничем. Так Вы поэтому защищаете всю эту историю, потому что Вы имеете к ней личное отношение?

В. ГАККЕЛЬ: Смотрите, я имею свой собственный опыт. Я был свидетелем того, как «Колыбелька» формировалась, как много-много людей приходило. Я очень хорошо знаю семью Ермаковых,  знаю рождение их детей и прочее и прочее. Я знаю психологию акушерки.

И. КАРПУШИНА: Ваша жена продолжает сейчас практиковать родовспоможение?

В. ГАККЕЛЬ: К сожалению, наша семья оказалась не очень прочной.

И. КАРПУШИНА: Мать Вашего ребенка продолжает заниматься этой практикой?

В. ГАККЕЛЬ: Мать моей дочери, она меня не посвящает в то, чем она сейчас занимается. На тот момент, когда она рожала свою собственную дочь, она практиковала домашние роды…

И. КАРПУШИНА: Я Вас поняла.

В. ГАККЕЛЬ: …И сама приобретала свой собственный опыт рождения ребенка таким точно способом.

И. КАРПУШИНА: Который Вы теперь готовы защищать, не взирая на гибель других детей.

В. ГАККЕЛЬ: У меня нет другого опыта. Подождите…

И. КАРПУШИНА: Я понимаю, что у Вас другого опыта нет, но у Вас нет и опыта собственных родов и потери ребенка, к счастью.

В. ГАККЕЛЬ: По счастью, да. Но Вы понимаете, один, несколько печальных, отрицательных опытов с ужасным исходом – они не отменяют невероятно позитивного, понимаете?

И. КАРПУШИНА: Положительного – безусловно. Но мне очень странно, что Вы, будучи человеком развитым, интеллигентным, в общем, прожившим жизнь, не готовы, в общем, как бы смотреть на ситуацию с другой стороны. Впрочем, у нас очень много конкретных вопросов на сайт, очень много звонков. Давайте ответим. Алло, здравствуйте, как Вас зовут?

ЗВОНОК: Здравствуйте, меня зовут Ольга. У меня есть собственный опыт рождения ребенка дома у Елены Ермаковой, в 2003 году это было. Вот, после этого прошло уже 6 счастливых лет. Во-первых, я хочу сказать, что убедить рожать дома или не дома, никого нельзя: люди приходили туда уже либо готовые рожать дома… То есть мы хотели рожать дома, искали, как это можно осуществить наиболее профессионально, у профессионала, у врачей, у акушеров, которые это практикуют. Это деятельность, к сожалению, подчеркиваю, нелицензируемая. Лицензирование этой деятельности закрыло бы все подобные уголовные дела. И следующий пункт. У меня, а также у всех, кто был в нашей группе (а это было, наверно, человек 30 или даже 40), и у тех из них, кто рожали дома (не все рожали дома – никого не заставляли, абсолютно никакого давления не было, я Вас уверяю)…

И. КАРПУШИНА: Ольга, скажите, пожалуйста, а Вас предупреждали о риске возможных осложнений, как это делают, ну, в консультациях, в обычных роддомах?

М. ТИТОВ: Вообще Вы заключали какие-то договоры или нет?

ЗВОНОК: Более того, кому не показано рожать дома, того отговаривали рожать дома.

И. КАРПУШИНА: Ольга, на вопрос ответьте: о риске осложнений Вас предупреждали?

ЗВОНОК: О риске осложнений? Послеродовых, Вы имеете в виду?

И. КАРПУШИНА: Да любых.

М. ТИТОВ: И во время родов.

И. КАРПУШИНА: После, во время родов. Потому что осложнения могут быть и в процессе родов тоже.

ЗВОНОК: Ну, естественно. О сложных родах все мы знали, все наслышаны.

И. КАРПУШИНА: Нет, наслышаны или Вас предупреждали? Ольга, это разные вещи, простите, что настаиваю.

ЗВОНОК: Возможно, предупреждали. Это было 6 лет назад, я не помню.

И. КАРПУШИНА: Но Вы никаких документов, бумаг не подписывали о том, что Вы уведомлены, что Вы абсолютно с открытыми глазами, с полным сознанием идете на этот шаг?

ЗВОНОК: Понимаете, если я находилась все 9 месяцев беременности с открытыми глазами и в полном сознании, то…

И. КАРПУШИНА: Меня интересует формальная сторона этого вопроса.

ЗВОНОК: Господу богу подписывать – кому я должна бумаги подписывать, что я не верблюд?

И. КАРПУШИНА: Я Вас поняла. Спасибо большое.

ЗВОНОК: Я еще хотела сказать буквально пару слов. Так получилось – сейчас я работаю риэлтором и встречаю очень много людей. И многие – от беднейших людей, которые ютятся в комнатах, и до хозяев квартир богатых, до клиентов, которые, там, покупают, - они рожали в «Колыбельке». И у всех (человек 5 за последние полгода я таких встретила), и у всех только… как раз почему вопрос встал – потому что деятельность эта, сейчас суд идет, да. И у всех тоже только положительный опыт. И поддерживаю Лену.

И. КАРПУШИНА: Ольга, я Вас искренне поздравляю с тем, что Ваш личный опыт такой замечательный. Мы просто сейчас обсуждаем ситуацию как раз с теми людьми, у кого жизнь сложилась несколько иначе. Что спрашивают?

М. ТИТОВ: Телезрители на нашем сайте,  я не скажу, что они спрашивают, скорее это реплики. И четкое деление на два лагеря: кто-то защищает официальную медицину, кто-то вот такие родовспомогательные центры, которые возглавляет Ермакова. Аня инетерсуется: сколько младенцев умирает в родильных домах по России, сколько из них остаются инвалидами, сколько матерей умирают от послеродовых осложнений при некачественном оказании медпомощи? Три вопросительных знака. И можно ли сравнивать, - спрашивают наши телезрители, - соотношение процентов детской смертности в роддомах и смертности в этом центре, в «Колыбельке».

И. КАРПУШИНА: Ну, я только замечу нашей зрительнице, что, как пишет, кстати, другая на тот же самый сайт, в особо тяжелых случаях, как написано, подбрасывали к приемным отделения других роддомов.

В. ГАККЕЛЬ: Нет, это неправильно.

И. КАРПУШИНА: То есть нам зрительница врет?

В. ГАККЕЛЬ: Неправильный тон.

М. ТИТОВ: То есть не «подбрасывали»?

И. КАРПУШИНА: Хорошо – сдавали. Сдавали в больницу.

В. ГАККЕЛЬ: Нет, уговаривали мать, и приводили прямо в приемный покой.

М. ТИТОВ: Получается так: в течение дня они эти роды вели, а когда поняли, что они не справятся с этими родами, они просто передавали ее специалистам?

И. КАРПУШИНА: Тяжелые роды – отдаем официальной медицине, отдаем врачам?

В. ГАККЕЛЬ: Так же, как это было, допустим, в родильном доме, когда женщина рожает, рожает, рожает, в какой-то момент уже видно, что она сама не родит, и тогда ей делают кесарево сечение в соседнем.

И. КАРПУШИНА: Но ее никуда не возят.

М. ТИТОВ: Но понимаете, это в больнице, там есть, кого позвать. Кого позовет Елена Ермакова из соседней комнаты, объясните? Мужа?

В. ГАККЕЛЬ: Подождите, существует мировая практика. То есть существуют частные роды во всем цивилизованном современном мире. Понимаете, это принято.

И. КАРПУШИНА: Всеволод Яковлевич, чтобы не вводить в заблуждение наших зрителей: практика эта, да, действительно, существует. В Европе она, эта деятельность, лицензирована. Больше того, очень часто ссылаются на опыт Голландии, но в этом случае, если женщина рожает дома, внизу всегда дежурит реанимобиль, внутри которого можно проводить операции и так далее.

В. ГАККЕЛЬ: Да, все правильно. Почему наша система не может предложить то же самое? Лицензировать эту деятельность и поставить этот же самый автомобиль?

И. КАРПУШИНА: А почему Елена Ермакова берет на себя ответственность в ситуации, когда реанимобиль страховать ее не может? Вот у меня к Вам какой вопрос. Давайте на звонок ответим. Алло, здравствуйте. Как Вас зовут?

ЗВОНОК: Здравствуйте, меня зовут Марина Владимировна. Вы знаете, я хотела бы прокомментировать вот ситуацию. У меня у самой двое детей. Я хочу обратиться к гостю. Я хочу сказать, что ему просто очень сильно повезло, что с его ребенком ничего не случилось в данной ситуации. И ко всем женщинам, которые рожают в первый раз. Да, домашние роды у нас не лицензируют. И вот именно поэтому - скажем так, спрос есть, есть и предложение – на этот рынок проникают такие, как «Колыбелька». Если этих людей посадят и осудят, это будет прецедент и очень хороший прецедент. Потому что шесть умерших младенцев в такой ситуации – это очень большой процент. Лучше все-таки рожать в роддомах. В нашей стране, по крайней мере.

И. КАРПУШИНА: Но согласитесь, что в роддомах дети тоже умирают, и это правда.

ЗВОНОК: Да, я согласна. Но в данной ситуации эти люди взяли на себя неоправданный риск. Потому что они не могли подстраховать, особенно для первородящих женщин. В любом случае это все, что угодно.

И. КАРПУШИНА: А Вы знаете, кстати, может быть, какие-то случаи, когда врачей из официального медицинского учреждения привлекли к уголовной ответственности за…

ЗВОНОК: Вы знаете, в нашей стране это практически невозможно, поскольку существует круговая порука. Таких случаев очень много, когда гибли младенцы и в роддомах, сколько возбужденных дел, но практически довести до конца это невозможно. Это очень серьезная проблема.

И. КАРПУШИНА: Так, может, и Елена Ермакова страдает зря?

ЗВОНОК: Вы знаете, я не думаю, что в данной ситуации (вот, сколько я наблюдаю и в прессе, и по телевидению за тем, что происходит, и за конкретными ситуациями людей, которые потеряли детей), Вы знаете, они себя вели в этих ситуациях непрофессионально и даже преступно. Я так считаю.

И. КАРПУШИНА: Я Вас поняла, спасибо. Смущает только одно – деньги брали, понимаете? Что пишут?

М. ТИТОВ: Есть сообщения в поддержку (и достаточно много) в поддержку «Колыбельки». Екатерина Бударина пишет: «Как недавно рожавшая могу сказать, что привлекает в «Колыбельке». Первое – индивидуальный подход. И второе – это курсы, на которых успокаивают испуганных матерей, дают много полезной информации об уходе за ребенком, где можно общаться с себе подобными». Но, тем не менее, она пишет, что здравый смысл перевесил, и рожала она все-таки в роддоме.

И. КАРПУШИНА: На самом деле, действительно, врачи говорят о том, что сейчас отношение к родам и у официальной медицины такое, очень либеральное. И можно выбрать и учреждение соответствующее медицинское, и врача. Меня другое интересует. Всеволод Яковлевич, как Вы считаете, медик, врач, который осознает всю сложность этого процесса, родов, чем он должен руководствоваться, чтобы оставить роженицу априори, в принципе, без квалифицированных специалистов профильных, без лекарств, понимая, что пойти может все, как угодно?

В. ГАККЕЛЬ: Простите, все эти акушерки – квалифицированные специалисты. Вы их расцениваете как повивальных бабок. Кстати, повивальная бабка – тоже не так плохо.

И. КАРПУШИНА: Тоже квалифицированный специалист.

В. ГАККЕЛЬ: Понимаете, это женщина, которая руководствуется интуицией, она приобретает это знание из поколения в поколение и прочее, и прочее. Никто никогда повивальную бабку где-то в деревне, не обязательно в деревне, не привлек к ответственности за то, что она взялась за то, чтобы помочь другой женщине родить здорового ребенка.

И. КАРПУШИНА: Слабый пример. Согласитесь, и смертность была другая все-таки, и легче смотрели на эту ситуацию.

В. ГАККЕЛЬ: Почему смотрели легче, скажите? Почему?

И. КАРПУШИНА: Ну, потому что естественный отбор и так далее. Дело не в этом. Сейчас, когда все-таки медицина располагает достаточно широким арсеналом средств помощи новорожденным, когда выхаживают, не знаю, 400-граммовых младенцев, рожденных раньше срока, конечно, гибель полноценного выношенного ребенка – это только оттого, что не оказалось нужного специалиста рядом или лекарства. Это трагедия.

В. ГАККЕЛЬ: Это сумма очень-очень большого количества факторов. Понимаете, то, что Вы назвали здоровым ребенком, который сам родился бы, он родился бы и просто так. Здоровая женщина способна родить ребенка в поле, понимаете? и без каких бы то ни было осложнений, реанимации и прочее, прочее.

И. КАРПУШИНА: Я Вас поняла, Вы за естественный отбор.

В. ГАККЕЛЬ: Нет-нет, я не про отбор.

М. ТИТОВ: Вот, мне кажется, хорошее резюме для нашего разговора. Андрей пишет: «25 лет отработал в акушерстве, могу все, но каждый раз, приходя в родильный зал, мне бывает страшно. Любые осложнения у самой благополучной на первый взгляд роженицы могут возникнуть в самый неожиданный момент. Как люди не боятся брать на себя такую ответственность, прекрасно понимая, что ничем не смогут помочь?»

И. КАРПУШИНА: Это, скорее, реплика. А мы Вам благодарны за то, что Вы были нашим гостем. Спасибо Вам за Вашу точку зрения, спасибо, Всеволод Яковлевич. Сразу после рекламы – «Телекурьер». Нам осталось узнать планы «Телекурьера» на следующую неделю.

М. ТИТОВ: Жители Фермского шоссе просят посодействовать ликвидации ларьков и стихийного рынка напротив дома 32 – из-за этих препятствий людям не подойти к железнодорожной платформе «Удельная».

И. КАРПУШИНА: Возможно, уже в понедельник «Телекурьер» займется этой проблемой, если его не опередят ответственные службы.

М. ТИТОВ: 92% наших телезрителей, проголосовавших в интернете, считают домашние роды опасными.

Казанцева Ирина Станиславовна (размещено: 11-04-2009 в 21:37)

В апреле 2001 года я родила свою вторую дочь дома в бассейне. Это самый счастливый праздник и период в моей жизни. Режиссером этого события была я - и я полностью отвечала за свое решение где, с кем и как рожать - у меня был и выбор, и возможность подстраховать себя, если что-либо пойдет не так - согласитесь, есть и служба скорой помощи, и роддома не на острове же мы живем! Я глубоко благодарна Лене и Леше Ярмаковым за их помощь, профессионализм. За период подготовки к родам я прослушала весь курс лекций и посещала занятия и баню. Это дало мне уверенность и понимание самого процесса родов. Я расцениваю этот опыт как очень позитивный. И все-таки, хочу подчеркнуть, что главная ответственность за рождение ребенка лежит прежде всего на самих родителях. Я счастлива, что мое стремление родить здорового ребенка дома, в кругу любящих и родных мне людей, в комфортной для меня обстановке, стала возможной, благодаря деятельности Елены и Алексея Ермаковых.В апреле 2001 года я родила свою вторую дочь дома в бассейне. Это самый счастливый праздник и период в моей жизни. Режиссером этого события была я - и я полностью отвечала за свое решение где, с кем и как рожать - у меня был и выбор, и возможность подстраховать себя, если что-либо пойдет не так - согласитесь, есть и служба скорой помощи, и роддома не на острове же мы живем! Я глубоко благодарна Лене и Леше Ярмаковым за их помощь, профессионализм. За период подготовки к родам я прослушала весь курс лекций и посещала занятия и баню. Это дало мне уверенность и понимание самого процесса родов. Я расцениваю этот опыт как очень позитивный. И все-таки, хочу подчеркнуть, что главная ответственность за рождение ребенка лежит прежде всего на самих родителях. Я счастлива, что мое стремление родить здорового ребенка дома, в кругу любящих и родных мне людей, в комфортной для меня обстановке, стала возможной, благодаря деятельности Елены и Алексея Ермаковых.

ответить   цитата

Наталья (размещено: 12-04-2009 в 13:43)

Я мать двоих детей. Обоих рожала в роддомах. Ни одного светлого воспоминания об этом "процессе" не осталось. Поэтому я понимаю тех женщин, которые идут к повитухам, домашним акушеркам и прочим нетрадиционным лекарям - хочется рожать в чистоте, уюте и без хамства. Спасибо.Я мать двоих детей. Обоих рожала в роддомах. Ни одного светлого воспоминания об этом "процессе" не осталось. Поэтому я понимаю тех женщин, которые идут к повитухам, домашним акушеркам и прочим нетрадиционным лекарям - хочется рожать в чистоте, уюте и без хамства. Спасибо.

ответить   цитата

Все комментарии >>>

Добавить свой комментарий:

Имя:


Комментарий: